Мы не можем договориться, что считать текстом, написанным ИИ
Искусственный интеллект стремительно вошёл в издательскую сферу: языковые модели используют для поиска идей, подготовки исследований, редактирования и создания отдельных фрагментов текста. Однако вместе с распространением таких инструментов возник спор: в какой момент произведение перестаёт быть человеческим и становится «написанным ИИ»?
Чтобы разобраться в отношении читателей, был проведён опрос из девяти вопросов. Участникам предлагали разные сценарии применения нейросетей — от обычной проверки орфографии до полной генерации рассказа — и просили определить, можно ли считать итоговый текст созданным искусственным интеллектом, а также готовы ли они его читать. Это не научное исследование: большинство респондентов составляли подписчики книжной рассылки, поэтому результаты нельзя автоматически переносить на всё общество. Тем не менее они хорошо показывают настроение аудитории в текущий момент. Подробные результаты опроса о том, что читатели считают AI-текстами, демонстрируют заметный разрыв во взглядах.
Наиболее понятной для большинства оказалась ситуация с автоматической проверкой грамматики и орфографии. Использование таких сервисов, как Grammarly, обычно не воспринимается как создание текста нейросетью. Лишь 11% участников решили, что подобная помощь уже делает произведение «AI-написанным». Это важное уточнение: современные редакторы давно применяют цифровые инструменты для исправления опечаток, и читатели, судя по всему, отделяют техническую корректуру от авторской работы.
Гораздо сложнее обстоит дело с использованием языковых моделей для исследования. Примерно три четверти респондентов не считают поиск информации через ИИ достаточным основанием для ярлыка «текст, созданный нейросетью». При этом большинство всё равно не хотели бы читать произведение, подготовленное с такой помощью. Вероятно, здесь сказывается недоверие к точности ответов чат-ботов, их склонности уверенно выдавать ошибки и невозможности всегда проверить происхождение приведённых сведений.
Почти поровну разделились мнения о применении LLM для построения структуры. Для одной части аудитории совет нейросети по композиции, последовательности глав или развитию сюжета остаётся редакторской поддержкой. Для другой — это уже вмешательство в творческую основу произведения. Подобная реакция показывает, что читателей волнуют не только непосредственно сформулированные предложения, но и участие алгоритма в принятии авторских решений.
Более лояльно аудитория отнеслась к поиску идеи. Если нейросеть предложила концепцию рассказа, а человек самостоятельно написал весь текст, большинство не считает результат созданным ИИ и готово его читать. Это можно объяснить тем, что сама идея воспринимается как относительно дешёвая часть творчества: уникальность произведения определяется не только замыслом, но и тем, как он воплощён, какие персонажи созданы и каким стал язык повествования.
Иная картина возникает, когда автор просит модель улучшить уже написанный рассказ и принимает её рекомендации. Около двух третей участников назвали такой текст AI-написанным. Результат особенно показателен: читатели воспринимают нейросеть не просто как технический инструмент, а как редактора, способного влиять на стиль, интонацию и смысловые акценты.
Ещё жёстче оценивается ситуация, в которой человек составляет лишь краткий план или набор пунктов, а генератор текста с ИИ превращает их в законченную историю. Подавляющее большинство респондентов считает такой результат произведением, созданным искусственным интеллектом. В данном случае человеческий вклад ограничивается общей задумкой, тогда как основная работа — разработка сцен, описаний, диалогов и связного повествования — передаётся алгоритму.
Даже полная переработка машинного черновика не снимает подозрений. Почти 90% опрошенных считают, что если LLM подготовила первый вариант рассказа, а затем автор переписал его своими словами, итог всё равно следует считать AI-текстом. Правда, такой вариант воспринимается немного более «человеческим», чем текст, оставшийся почти без изменений.
Если переписать только половину машинного материала, позиция читателей становится ещё однозначнее: 98% называют произведение созданным ИИ. А в случае, когда языковая модель полностью генерирует рассказ, а автор не вносит никаких правок, с этим согласились 99,1% участников. Иными словами, граница проходит не только по объёму использованного машинного текста. Для многих важен сам факт, что нейросеть участвовала в формировании художественного материала.
Эти результаты помогают понять, почему сегодня так востребована проверка текста на ИИ. Авторы, редакторы и издатели пытаются определить, насколько самостоятельно создан материал, однако универсального способа пока нет. Детектор AI-текста может дать вероятностную оценку, но способен ошибаться: он иногда принимает стилистически простой человеческий текст за машинный и, наоборот, не распознаёт тщательно отредактированный материал.
Поэтому вопрос «как определить текст, написанный ИИ» нельзя свести к одному техническому тесту. Важны история создания произведения, прозрачность автора, характер внесённых изменений и степень влияния нейросети на результат. Одно дело — исправить запятую или найти синоним, и совсем другое — поручить алгоритму придумать сцену, написать диалог и определить развитие конфликта.
Для издательского рынка это создаёт новые этические правила. Читатели, вероятно, будут требовать большей открытости: какие инструменты применялись, на каком этапе и насколько существенно изменили текст. Публикация такой информации не обязательно должна восприниматься как признание в нечестности. Напротив, ясное описание рабочего процесса способно укрепить доверие и помочь аудитории самостоятельно решить, приемлем ли для неё подобный способ создания книги.
Одновременно спор показывает, что отношение к ИИ не является бинарным. Одни формы помощи почти никого не беспокоят, другие вызывают резкое неприятие. Граница между допустимым редактированием и созданием произведения нейросетью остаётся подвижной и, скорее всего, будет меняться по мере развития технологий. Пока же читатели сходятся в одном: чем большую часть творческой работы выполняет алгоритм, тем очевиднее становится статус текста как написанного ИИ.